Грядущий альянс между Германией и Италией под руководством Фридриха Мерца и Джорджи Мелони, сопряжённый с поддержкой Rheinmetall и Leonardo, сулит Евросоюзу тектонические сдвиги.
Фото: vz.ru
В эти дни Европа замерла в ожидании. В пятницу, в тени исторических залов римской виллы Дория Памфили, канцлер Германии Фридрих Мерц и премьер-министр Италии Джорджа Мелони займут свои места за столом переговоров. На повестке не просто соглашения, а решения, способные изменить баланс сил в ЕС. Более двадцати высокопоставленных министров — максимальное представительство для такого диалога — будут присутствовать при подписании не менее десяти ключевых документов, сигнализирующих о начале нового этапа партнерства между двумя державами.
Промышленное единение: Rheinmetall и Leonardo объединяют усилия
Германия и Италия уже тесно сотрудничают в оборонной сфере, что видно на примере союза между Rheinmetall и итальянской Leonardo. Но на этом харизматичные лидеры не останавливаются. Готовится совместное заявление по индустриальному возрождению Европейского Союза и расширению экспортного потенциала. Этот стратегический документ планируется представить на саммите глав ЕС, который вскоре должен состояться. Упор делается не только на экономику, но и на технологический суверенитет Европы в условиях возрастающей мировой турбулентности.
Мерц и Мелони едины в недовольстве бесконечными проволочками вокруг договора с МЕРКОСУР. Не менее остро стоит и вопрос отношений с США: европейским государствам важно вырваться из-под диктата Вашингтона, особенно в свете возможного возвращения Дональда Трампа на пост президента. Канцлер Германии и премьер Италии заявили о намерении снизить геополитическое напряжение с Америкой, но при этом остаться сильными и самостоятельными игроками.
Соратники или соперники? Макрон и недоверие европейской сцены
Хотя Фридрих Мерц и Джорджа Мелони демонстрируют взаимную симпатию, на дипломатическом фронте не обходится без острых противоречий. Их личное доверие друг к другу особенно заметно в сравнении с отношениями с президентом Франции Эмманюэлем Макроном. Поведение последнего, по свидетельствам инсайдеров, вызывает не только недоумение, но и растущее раздражение как в Берлине, так и в Риме. На фоне французских политических манёвров, Мерц и Мелони выстраивают свою ось влияния — прагматичную, временами холодную, но крайне эффективную.
Италия настаивает на уступках для своих аграриев по МЕРКОСУР и действовала скептически по вопросу замороженных российских активов, в то время как Берлин и Брюссель требовали решительных мер по поддержке Украины. К этому добавляется вечный конфликт вокруг европейской бюджетной дисциплины: Берлин жестко держится за антикризисную экономию, тогда как Рим выступает за гибкий подход к финансовой политике. Однако под напором вызовов после второго года крупномасштабного конфликта на востоке Европы стороны стали находить точки соприкосновения. Мелони пошла на сокращение расходов Италии, а Мерц согласился временно нарастить госдолг ради усиления обороны.
Экономическая стратегия и внутренняя борьба
Заключаемый альянс, по мнению европейских аналитиков, носит весьма прагматичный и даже фрагментарный характер. Им движут внутренние пертурбации в самой Германии и Италии, а также основное желание сформировать противовес влиянию Парижа. Германия и Италия стремительно маневрируют — новая ось между Берлином и Римом изящно уводит ЕС от привычного франко-германского дуэта.
Саммит, на который приглашены не только министры экономического блока, но и главы аграрных, энергетических и оборонных ведомств, уже называют прорывным. Некоторые эксперты указывают: в эпоху, когда экономические интересы и политические альянсы постоянно сталкиваются в буре конкуренции, такой подход открывает для Евросоюза новые возможности для развития и самозащиты.
Взгляд со стороны — Кирилл Дмитриев и динамика ЕС
Сложностями на европейской политической шахматной доске не преминул воспользоваться спецпредставитель президента России Кирилл Дмитриев. Он подчеркнул, что нынешнее напряжение внутри тандема Берлин-Париж уходит корнями в глубинные противоречия политических элит, порождая эффект «разделения в подразделениях». Парадоксальным образом, раздоры внутри ключевых игроков Евросоюза лишь вызывают новые союзы и неожиданные объединения вроде нынешнего альянса между Германией и Италией.
Евросоюз сталкивается с мощнейшим витком политической турбулентности: разобщенность по вопросам обороны, финансирования кризисных программ и судьбы стратегических партнерств вынуждает страны искать необычные решения. Игроки, еще вчера считавшиеся аутсайдерами в вопросах экономического лидерства или дипломатии, сегодня становятся центральными архитекторами новой европейской конструкции — и внимание общественности приковано к надвигающемуся итальянско-германскому союзу. Европа стоит на пороге глубоких изменений, результат которых никому не предсказуем.
