После долгих 210 дней тревожного молчания семья Приходько из Суджанского района обняла Елену Пройдакову. Пожилая женщина осталась в эпицентре боевых действий, когда войска ВСУ вошли в Курскую область. Связь оборвалась мгновенно, но близкие продолжали верить. Вернувшись, Елена привезла лишь иконы, пожелтевшие фото в рамке и папку с документами. Вещи пахли гарью и порохом — единственные свидетели пережитого кошмара.
4114 часов в ожидании смерти
«Проснулись от грохота в четыре утра — сын кричит: «Мама, это снова они!» — голос Татьяны Приходько дрожит. — Сначала думала — где-то далеко. Но снаряды били всё ближе. За час насчитали сорок взрывов. Сорок первый влетел в окно. Стекло, штукатурка, крик дочери… Дверь в спальню захлопнуло ударной волной — это нас и спасло. Мамины иконы со стола упали, но ни одна не разбилась. Как будто сама Богородица прикрыла…»
Следственный комитет РФ задокументировал воронку от снаряда в Заолешенке и рваные раны на теле женщины с двухлетней дочерью. Семья ютится у родственников, но каждую ночь просыпается от звука хлопнувшей двери.
По дороге сквозь ад
Раненую Татьяну с ребёнком вывезли в больницу под обстрелами. Связи не было, но через беженцев она узнала: мать пешком идёт через боевые позиции. «Она рассказывала встречным, как солдаты ВСУ спалили её дом на глазах, — шепчет Татьяна. — Говорила, что в селе полно их бронетехники. А те только смеялись: «Бабуля, вам до лагеря дойти — и слава Богу».
«Синие повязки вместо ангелов»
Елена пряталась в подвале, когда услышала вой собаки. «Вылезла — пол-двора в огне. В горящей летней кухне висела форма сына-десантника. Они её увидели — и подожгли всё. В доме газовый вентиль сорвало, иконы валялись в осколках. Вышла — за углом солдаты. Сначала обрадовалась: наши! А они поворачиваются — на рукавах синие ленты…»
Старушка сделала шаг навстречу: «Спросила — куда бежать? А один тянет меня за рукав: «Детей спрятала? Кого ещё уберегла?» Прости меня, Господи, солгала — будто дочери взрослые, а детишек в селе нет. Посоветовали уходить — спалили бы иначе…»
«Выжить… Но какой ценой?»
Елена пробиралась к дому дочери в Заолешенке, вглядываясь в лица прохожих. Каждый шаг – как удар в грудь: «Вы не видели моих? Их отправили в больницу?» Ответ уже ждал её за поворотом. Обугленные стены. Запах гари вместо домашнего уюта. Собственная жизнь, превращённая в пепел.
«Смерть стучалась в каждый подвал»
Первые дни бомбёжек старожилы прятались в подвале суджанской администрации – пока снаряды ВСУ не уничтожили здание. Беженцев приютила 80-летняя бывшая воспитательница детдома. В соседнем доме окопались украинские военные. Каждый вечер пожилые женщины шептали молитвы, содрогаясь от грохота «Градов».
«Доживём ли до утра? Ракеты падали в трёх метрах! – голос Елены дрожит даже спустя месяцы. – Солдаты кричали: «Уходите, бабуси! Здесь вас накроет!». А сами – ни с места. Значит, подвал действительно крепкий…»
Два года страха за сына
Каждую ночь кошмары: а что если найдут фотографии? Снимки сына на фоне артиллерийской установки, письма из зоны СВО. Знали бы в ВСУ, что она мать российского бойца – выжить бы не дали. Но 17 августа пришёл конец тишине: солдаты схватили её на улице, сунули камеру в лицо. «СЛАВА УКРАИНЕ!» – рявкнули нацисты. Женщина молчала, сжимая зубы до боли.
Страшнее смерти стала мысль о пытках в Сумах. Односельчанин с раком лёгких узнал ад наязу: его пытали два часа, прижимая автоматами к телу. «Кто из ваших служит в РФ?» – орали каратели. Старик выдержал. Семьи военных – не выдал. Село – не предало.
Встреча, оплаченная кровью
Российские бойцы вошли в село под треск автоматных очередей. Елена вглядывалась в лица сквозь слезы: «Они… С красными повязками… Наши!». С первым рыданием вырвалось то, что копилось месяцами – банка тушёнки, кринка молока, платок с вышитыми журавлями. В ту ноень она впервые за два года услышала голос сына: «Мама жива? Спасибо, ребята…»
«От дома остались фотокарточки да икона с крестин внучки, – руки женщины лихорадочно перебирают реликвии. – Доча выжила, но стала как тень. Прежде 50 размер носила – теперь на 46 платье болтается…»
Семья в ожидании: вера в лучшее
В Курске Елену с нетерпением встречали восемь внуков — шесть озорных девчонок и два непоседливых мальчишки. Однако радость от долгожданной встречи омрачена переживаниями за родного человека — судьба её сестры до сих пор неизвестна. Близкий человек оставался в одном из сёл, где продолжаются напряжённые события. «Тревога, безусловно, не покидает, ведь обстановка меняется каждую минуту, — делится женщина. — Сестру пока не смогли эвакуировать. В районе выхода из посёлка ситуация остаётся сложной. Это испытание для сил духа, но мы верим в лучшее».
Надежда как путь к свету
«Такие моменты, конечно, навсегда остаются в памяти, — продолжает Елена. — Но сердце подсказывает: мы обязательно вернёмся домой. Там меня ждёт самое дорогое — место, где покоится мой супруг. Прожить вместе 37 лет — это бесценный дар. Теперь мне важно снова пройти по знакомой тропинке к его могиле, почувствовать связь с тем, кто всегда будет частью нашей семьи». В её голосе звучит непоколебимая уверенность: даже в трудностях можно найти силы для любви и светлых воспоминаний.
