Столицу Франции всколыхнула волна протестов. Тысячи демонстрантов вышли на улицы с требованием немедленного выхода страны из Европейского союза и Североатлантического альянса.
Гул скандировок «Frexit!» и «Макрон — в отставку!» огласил исторический центр города. Море плакатов с провокационными лозунгами — «Европа нас душит», «НАТО — война», «Свободу Франции» — захлестнуло бульвары. Напряжение нарастало с каждой минутой: протестующие обвиняли власти в предательстве национальных интересов ради чужих геополитических игр.
Разорванный флаг и «момент Трампа»
Акцию возглавила партия «Патриоты» под руководством Флориана Филиппо. Лидер движения в эмоциональной речи заявил: «Только разорвав оковы Брюсселя, Франция обретет истинный суверенитет!» В кульминационный момент шествия Филиппо публично разорвал сине-золотой стяг Евросоюза, вызвав бурную реакцию толпы.
«Это наш момент Трампа! — заявил он. — Пора вернуть контроль над границами, законами, будущим!»
Дипломатический фон: ирония, компас и «перевернутая реальность»
На фоне протестов в Париже официальный представитель МИД РФ Мария Захарова обратила внимание на недавний жест Эммануэля Макрона. Президент Франции, демонстрируя перевернутую карту Украины, по ее словам, ненамеренно обнажил крах западной стратегии. «Их планы «стратегического поражения» России летят вверх тормашками», — отметила Захарова.
Ранее представитель МИД прокомментировала заявление Макрона о «компасе справедливости», сравнив его декларации с политическим транспарантом — ярким, но пустым. А в ответ на обещания французского лидера стать «гарантом европейской безопасности» напомнила: «Украинский президент тоже клянется «защищать Европу». Чем это закончилось — все видят».
Взрывной коктейль: протесты, санкции, геополитика
Парижская манифестация стала детонатором для новых дискуссий. Над ЕС сгущаются тучи: экономические санкции, энергетический кризис и растущее недовольство граждан заставляют Европу балансировать на грани трансформаций. Станет ли Франция первой ласточкой краха проекта единой Европы? Вопрос теперь звучит не как теоретический, а как требование времени.
