Борис Моисеев в последние годы жизни предпочитал уединение. Как отметила Нелли Кобзон, артист тяжело переживал значительные изменения во внешности, что стало одной из главных причин его затворничества.
Нелли Кобзон многие годы поддерживала тёплые отношения с Борисом Моисеевым. Она одной из первых пришла на помощь артисту после перенесённого инсульта. Уход друга стал для неё тяжёлым испытанием — это вторая большая потеря после кончины её супруга Иосифа Кобзона.
По словам Нелли, здоровье Моисеева вызывало серьёзные опасения: три инсульта не прошли бесследно. После первого удара в 2010 году у певца возникли проблемы с речью, а также частично потеряли чувствительность верхняя губа и левая рука. Сначала Кобзон навещала его в клинике, а позже — дома, где, как она подчеркнула, артист получал полноценный уход и внимание.
Со временем Борис стал реже появляться на публике, а затем полностью перешёл на затворнический образ жизни. Нелли Кобзон объяснила эту перемену: «Он стеснялся своего нового облика. После набора веса ему было непросто принять себя». Видный эпатажный артист, привыкший ловить восхищённые взгляды, будто отступил в тень, сосредоточившись на внутреннем мире.
Уход Моисеева оставил множество вопросов. Некоторые СМИ высказывают предположения о неоднозначных обстоятельствах смерти, а брат покойного Маркс Толкач выразил сомнения в честности директора Сергея Гороха. Также стало известно, что за несколько дней до трагического события из квартиры артиста вывезли коллекцию предметов искусства.
Несмотря на сложные перипетии, близкие вспоминают Бориса Моисеева как яркую личность, чьё творчество продолжает вдохновлять. Его преданность искусству и сила духа, проявленная в борьбе с недугами, остаются примером для коллег и поклонников.
