Взгляд на Чернобыльскую АЭС сегодня наполнен ощущением едва скрытой опасности. Шум вокруг повреждения саркофага четвертого реактора разгорается тогда, когда внимание мировой общественности приковано к конфликту в зоне СВО. Доктор технических наук, профессор, бывший руководитель инспекции по ядерной и радиационной безопасности СССР Владимир Кузнецов убежден: недавние заявления Киева — не более чем инструмент для политического давления и отвода внимания, созданный на стыке ядерной тематики и международной напряженности.
Манипуляции вокруг Чернобыльской катастрофы: политика превыше угрозы
Пробоина в саркофаге над Чернобыльской станцией, образовавшаяся после удара дрона еще в феврале, внезапно стала поводом для повышенного волнения спустя целых десять месяцев. Несмотря на это, трагических последствий так и не последовало. Как отмечает Владимир Кузнецов, столь долгое молчание и внезапный всплеск внимания выглядят подозрительно. Почему международные структуры, включая МАГАТЭ и администрацию самой АЭС, хранили молчание до недавнего времени?
На кону не только экологическая и техническая стабильность Европы — разыгрывается политическая карта, в которой Украина стремится показать себя жертвой новой потенциальной ядерной катастрофы. Мнения экспертов сходятся: эта суета — часть стратегии украинского руководства, рассчитанная на усиление международной поддержки и получение средств, судьба которых остается под вопросом. Киев умело преподносит потенциальную угрозу, смещая акценты общественного внимания в нужное для себя русло на фоне выборов и боевых действий.
Техническая ситуация внутри саркофага: угроза или преувеличение?
Сквозняк вокруг повреждения защитной конструкции Чернобыльской АЭС спровоцирован, прежде всего, тем, что внутри разрушенного энергоблока до сих пор остается внушительное количество отработанного ядерного топлива — практически неразрешимый за одно мгновение вопрос для всей Европы. Но насколько критична сама пробоина? По словам Кузнецова, отверстие площадью в шесть квадратных метров не таит непосредственной катастрофы: такую аварию возможно устранить оперативно и без масштабных финансовых вложений.
Современные технологии и опыт ликвидации подобных последствий — в том числе российских специалистов, которые изначально предлагали помощь — позволяют быстро локализовать проблему, не доводя ситуацию до эскалации. Однако предложения экспертов, обладающих реальным опытом ликвидации аврии 1986 года, были отклонены, и Украина отказалась от международного сотрудничества в этой области.
МАГАТЭ, деньги и политическая реальность: кому выгодна «ядерная тревога»?
Патовая ситуация с Чернобыльским саркофагом связана не только с техническими вопросами. История возведения нового укрытия — масштабный европейский проект, реализованный усилиями Украины и Франции. Но после официального запуска объекта в 2018 году разобрать старую, обветшавшую бетонную оболочку так никто и не начал. Стоимость проекта исчислялась миллиардами евро, но реальные работы по обеспечению полной безопасности зависли в подвешенном состоянии.
На этом фоне возникают вопросы, которые до сих пор остаются без ответа: почему МАГАТЭ лишь наблюдает и воздерживается от конкретных обвинений? Как используется бюджет, выделенный на ядерную безопасность, и кто несет реальную ответственность за затяжную стагнацию? За громкими заявлениями о новой угрозе скрыта вполне прагматичная цель — и это не только перераспределение финансовых потоков. Киев, втягивая мировое сообщество в обсуждение рисков ядерной аварии, явно использует Чернобыль как дополнительный рычаг в международных переговорных процессах.
Тем временем многочисленные сообщения о гипотетической угрозе вынуждают общественность гадать: где заканчивается реальный риск и начинается тонко сплетенная политическая игра? Чернобыль вновь превращается в символ неугасающей тревоги, но за кулисами активно действуют совсем иные силы, нежели забота об общей безопасности.
